Поэтому, как ни тихо повернулся ключ в замке входной двери в прихожей, которая располагалась далеко от ее комнаты, Лиля услышала знакомый щелчок и, прежде чем что-либо успела сообразить, уже летела сквозь темноту гостиной на звук отцовского ключа, ни секунды не сомневаясь, что это именно он, и никто другой… И была вознаграждена в полной мере за все эти страшные месяцы ожидания, посреди мутного и липкого тумана беды, окутывавшего ее, за свою веру в торжество справедливости и — в него, своего папу, который просто не мог быть, а следовательно, и никогда не был преступником…

Уткнувшись в пропахшую какой-то хлористой вонью одежду Владимира Сергеевича, едва успевшего подхватить вылетевшую на него из глубины темной квартиры дочь, она рыдала горько и отчаянно — впервые за все эти месяцы. Намертво вцепившись в своего папу, который почти что умер, а теперь ожил, как она надеялась и верила вопреки всему!..

А уже утром за столом, где они втроем — Лиля, папа и все еще начинавшая время от времени плакать мама — пили чай, собственноручно заваренный Лилей, переодевшийся, помывшийся и чисто выбритый отец, осунувшийся и исхудавший за время, пока они не виделись, почти до неузнаваемости, сказал:

— Меня спас один-единственный человек, поверивший мне и усомнившийся в работе своих коллег… — Он повернулся к Лиле. — Следователь по особо тяжким преступлениям из Генпрокуратуры, возглавивший расследование три месяца назад… Дочка, я хочу, чтобы ты запомнила его имя: Александр Борисович Турецкий… Он не пожалел времени на то, чтобы начать все сначала, после первого же моего допроса, заново проделать работу, которую до него, как считали все, уже была сделана. Запомни его имя, доченька, кто знает, что и когда ждет впереди… Видишь, мы теперь на собственном опыте испытали народную мудрость: «От тюрьмы да от сумы не зарекайся».

Лиля запомнила. Как и просил папа — на всю жизнь. А иначе и быть не могло: ведь именно он, этот неведомый Александр Борисович Турецкий, вернул ей отца, а вместе с ним постепенно воцарилось в их доме спокойствие, радость, благополучие… То, что испокон века называется семейным счастьем. Он нашел истинного преступника — того самого отцовского заместителя, считавшегося папиным другом и первым сообщившего им об аресте.